Хьена Мочкина (Звягина)1857-1942
Хьена Мочкина, урожденная Звягина родилась в 1857 году в семье Берл-Лейба и Ривки Звягиных. Звягины умело сочетали набожность и коммерцию, жили ни богато, ни бедно. До сих пор сохраняются связи с семьями её трех сестер и трех братьев.
О её родственниках со стороны отца ничего неизвестно, а по женской линии знаем даже имя бабушки Хьены.
Хьену рано выдали замуж за Иегуду-Леб Мочкина. В браке у них родилось 14 детей. Старший, из них, Берко (1874-1942), родился, когда Хьене было 17 лет в 1874 году, а самая младшая дочь Геня-Рохл родилась, через 30 лет. Дети вырастали, создавали свои семьи и покидали родительский дом.
После смерти мужа Хьена жила в семье младшего сына Переца. Когда Перец переехал в Ленинград, он и мать взял с собой. Хьена чем могла помогала семье сына.
В 1941 году началась война, и, Перец, ещё до начала блокады Ленинграда, успел уехать в эвакуацию. Дорога в Узбекистан предстояла далекая и трудная, а Хьене было уже 84 года. Сыновья Переца отвезли старенькую бабушку Хьену к её дочке Брайне Канер которая жила недалеко от них. У Канеров было небольшое приусадебное хозяйство в Бернгардовке, и они никуда не собиралась уезжать.
В сентябре немцы окружили Ленинград, и в городе начался голод. Запасы еды у Брайны быстро иссякли. В марте 1942 года умер от голода её муж, потом умер 15-летний сын, следом за ними умерла и Хьена.
Похоронить свою мать, как положено, у Брайны не было ни сил, ни возможностей. Обычно родственники или соседи выносили из домов трупы умерших от голода людей, а по улицам ездили на грузовиках похоронные бригады и собирали покойников. Брать тело бабушки из дома они не хотели и за похоронные «услуги» Брайна расплатилась двумя пуховыми подушками…
Где Хьену похоронили-неизвестно…
Дина Глазман (Мочкина) 1883-1974
Дина, дочь Иегуды Лейба и Хены Мочкиных вышла замуж за Герсона Глазмана (1883-1934), и переехала в семью мужа в Локню. У них было четыре сына. Старший Хаим умер в детстве от менингита.
В 1934 году трагически погиб муж Дины, она во второй раз вышла замуж за Моше Хенкина и переехала к нему в Ленинград с сыновьями. Младший сын Муля(1918-1941) остался в Локне, откуда его призвали в армию. Служа в армии на Западной Украине, он за несколько дней до войны женился на Циле. Самуил в первые же дни войны пропал без вести. Дина так и не успела познакомиться со своей невесткой.
Абрам (1914-1942), старший сын Дины, женился на Белле Штерн, в 1940 году у них родился первый внук Дины Григорий. Вскоре началась война и Абрам тоже пропал без вести в боях под Ленинградом.
С войны вернулся только один сын Дины-Григорий. Он женился на Риве Фридман, дочери известного хасида Меира Фридмана, расстрелянного, за религиозную деятельность. У них родились двое детей дочь Мета и сын Лев, которые про еврейскую религию ничего не знали, ассимилировались полностью, а почти все ихние внуки уже и не евреи вовсе.
Дина умерла в 1974 году, прожив 91 год.
Перец Мочкин 1895-1980
Перец был единственный из большой семьи Мочкиных, кто не отказался от веры предков. Он закончил иешиву «Томхей Тмимим» в Любавичах и ребе Шнеерсон отправил его в Симферополь для поддержки еврейских колоний Крыма. Однако, судьбой еврейских колоний занялась советская власть, и религиозных деятелей стали преследовать: более активных расстреливать и, в лучшем случае, отправлять в Сибирь. Несмотря на преследования со стороны властей Перец строго соблюдал все обычаи и воспитал своих детей в том же духе.
Религиозные деятели всех конфессий преследовались повсюду и Перец Мочкин переехал в большой город Ленинград, где легче было затеряться, не привлекать внимание властей, но вести жизнь религиозного еврея. Постепенно перебирались в Питер с помощью Переца его друзья, родственники. Чтобы содержать семью Перец Перец открыл трикотажную артель с артель с пролетарским названием «Труд», которая по субботам не работала и не оскверняла субботу (суббота была рабочим днём). Он устроил в артель всех родственников, и знакомых, соблюдавших еврейские обычаи.
В 1941 году началась война, и, Перец, ещё до начала блокады, успел вывести из осажденного Ленинград в Ташкент семьи вех работников артели. Много жизней спас Перец, но помочь родным братьям он не мог-они не разделяли взглядов на жизнь, остались в осажденном городе и умерли от голода.
В Ташкенте верующие евреи продолжали соблюдать свои обычаи почти легально, а многие даже перестали брить бороду. Артель продолжала работать всю войну, зарабатывая немалые деньги. Однако, Перец понимал, что с наступлением мира советская власть евреев в покое не оставит, хотя и во время войны антисемитизма хватало. Никаких перспектив для религиозной жизни хасидов в СССР не было. Надо было либо отказаться от религии, либо умереть в лагерях…
После окончания войны Польша затребовала от России вернуть польских граждан, оказавшихся на её территории. К началу 1946 года во Львове находились много семей поляков и евреев — беженцев из Польши, выживших в лагерях и ссылках Сибири и освобожденных после амнистии. Во Львове были организованы советско-польские комитеты, которые занимались оформлением отъезда бывших польских граждан в Польшу.
Поскольку многие бывшие польские граждане были расстреляны советской властью или не вынесли жестоких условий ссылки и умерли от голода и болезней, то для возвращения в Польшу народа не хватало и власти не препятствовали выезду религиозных евреев, не имевших никакой стратегической ценности для СССР.. Наиболее оборотистые евреи, сообразили, и скупали в Сибири документы погибших польских подданных,
Хасиды создали свой комитет помощи выезду религиозных евреев из Советского Союза. Он просуществовал около полугода, но даже за это короткое время его членам и многочисленным помощникам удалось нелегально вывезти с помощью фиктивных документов и спасти для религиозной жизни не менее пятисот взрослых и детей.
Богатые хасиды-цеховики поддержали активистов. Они сразу же пожертвовали в пользу неимущих довольно значительные суммы. В том числе и раввин Перец Мочкин передал в помощь комитету большую сумму денег.
Особо важным было решение о том, что «выезжающие за границу хасиды, имеющие ценности, сдают их члену подпольного комитета». Кроме этого, объявлялся «хеирим» (проклятие) тому, «кто, выезжая за границу, заберет с собой какие-либо ценные вещи». Верующие евреи к такому проклятию относились более, чем серьёзно. И в конце декабря 1946 года, с последним эшелоном польских граждан выехал в Польшу раввин Перец Мочкин с женой, младшим сыном, Бэрлом, сестрой Геней-Рохл Воловик и племянником Лейбой.
Операция по нелегальной отправке для молодых членов самого комитета закончилась трагически. 24 января 1947 года на пограничной станции все беглецы были высажены с поезда и арестованы. Три сына Переца не успели покинуть социалистический рай. Суд над младшим из них Лейбой Мочкиным, состоявшийся 24 января 1948 года, приговорил его к 5 годам лагерей.
Иосиф и Шмуэль Мочкины скрывались от ареста, перешли на нелегальное положение и активно искали возможности выезда за границу через Вильнюс, Барановичи, Черновцы, но нигде не добились успеха. Аресты по делу комитета продолжались на Украине, в Москве, Ленинграде и Средней Азии до 1951 года. Иосифа и Шмуэля Мочкина арестовали в 1950 году в Ленинграде и приговорили к 10 годам исправительно-трудовых лагерей.
Лейба отсидел «всего» 5 лет, а Иосиф и Шмуэль по 10 лет провели в лагерях, и отец увидел их только в 1966 году.
Перец много лет был руководителем хасидской общины в Канаде.
Умер он в 85 лет, окруженный детьми, внуками, правнуками. Про него написана большая книга на иврите.
Геня Рохл Воловик (Мочкина) 1904-1963
Геня была самым младшим ребенком в семье Мочкиных. Её любили все, старшие дети заботились о ней, а она отвечала тем же. У неё был добрый и отзывчивый характер. Геня вышла замуж за Рахмиля (Рому) Воловика. В 1937 году у них родился сын, названный в честь отца Гени Йегуда Лейб. Гене к тому времени было 34 года, и это её единственный ребенок.
Перед войной Геня жила у сестры Маши. У Маши была сестра Люба. Их отец Борух Мочкин умер в блокаду. Люба работала медиком, у неё был сын, который каким-то образом добрался до таблеток и отравился. После войны сёстры жили возле Ленинграда на Кушеревке. Когда Канеры ездили в баню, заезжали в гости к ним. Люба и Маша были на свадьбе Ривы Канер и подарили молодым ложечки.
Когда началась война Геня с сыном уехали в эвакуацию в Ташкент вместе с семьёй её брата Переца. Муж с Геней не поехал. Когда город был окружен, Рахмиль пытался выбраться самостоятельно из блокадного города, но дальше его следы затерялись.
В 1946 году Перец с женой, младшим сыном Шломо и Геня с сыном Лейбой, ровесником Шломо, уехали в Израиль. В Израиле Геня вышла замуж еще раз за друга Переца, а когда Перец уезжал из Израиля в Канаду, то Геня с ним не поехала, но её сын Лейба уехал с семьёй дяди.
В 1963 году Геня Рохл умерла, и похоронена в Израиле.

Геня Рохл стала праматерью большой семьи Воловик: у её единственного сына Лейбы было 12 детей (9 сыновей и 3 дочки), а у каждого, как и положено в религиозных семьях, тоже очень много детей.
На фото Иегуда Лейб (единственный сын Гени Рохл) со своими сыновьями.
Борух Мочкин 1891-1942
Борух Мочкин в 20-х годах покинул родной город Невель и переехал в Ленинград, поселился на улице Халтурина, недалеко от старших братьев.
Борух Мочкин участвовал в Первой мировой войне и был ранен во время боя. В мирной жизни у него была профессия портного. Он очень хорошо шил и содержал семью в достатке. Во время Второй мировой войны он с семьёй оказался в блокадном Ленинграде. Кое-как он дожил до марта 1942 года и умер от голода. Похоронили его на еврейском кладбище. Его вдова Евгения Ефимовна с дочками Любой и Фейгой смогли выбраться из осажденного города в июле 1942 года.