История семьи Власовых
Степан Михайлович Власов (1880-1931)
Мой дед Степан Михайлович Власов родился в 1880 году в маленькой деревне Луховичи, ставшей впоследствии городом Луховицы.
Ещё в1850 году в Луховичах было целых 24 малоканских двора. Это почти целое малоканское поселение. Семья Власовых тоже была молоканской и строго соблюдала молоканские обычаи, трудились с утра до вечера на своей земле, а по субботам и воскресеньям наряжались, собирались у кого-нибудь дома и пели псалмы.
Благодаря своему отношению к труду молокане были более зажиточными и влиятельными людьми. Степан Власов, как и его братья, не только работал на земле, но и занимался торговлей. Родители женили Степана на Анне Зотовой, девушке из соседней деревни Кунаково, где тоже жило много приверженцев молоканской веры. У Степана и Анны родилось 6 детей.
Молокане всегда были далеки от политики, покорялись любой власти, как данной Богом. Младшие братья Степана Василий и Иван были мобилизованы в царскую армию во время 1 мировой войны. Но учитывая их неприятие насилия, солдат держали на вспомогательной службе.
К революции 1917 года Власовы отнеслись спокойно, а некоторые даже приветствовали её — а что можно иметь против новой власти, которая раздает крестьянам землю, проповедует равноправие, свободу во всём, включая и такую важную для молокан, как свободу вероисповедания.
Когда новая власть отделила от государства притеснявшую молокан православную церковь, молокане были только рады тому, что самый большой противник их веры больше не будет стоять у власти. Их отношение к официальной церкви немногим отличались от взглядов коммунистов.
Однако новая власть оказалась просто безбожной и очень скоро приступила к ограблению крестьянских хозяйств, не взирая на религиозные взгляды. Для начала требовали уплаты налогов, которые с большим трудом, но выплачивали; после чего пересчитывали сумму дохода и требовали дополнительной оплаты. Это было еще пол беды-Власовы кое-как крутились.
В 1930 году советская власть бросила все силы на коллективизацию соседнего большого села Подлесная слобода, там посадили восемь кулаков, девятым арестовали деревенского попа, после чего создали колхоз. Зимой 1931 года добрались до маленьких Луховиц, где жили упрямые молокане, на которых в ОГПУ завели дело №46814. Проходили по делу 22-х жителей деревни. Судили только мужчин, отцов семейств, а у каждого была ещё и большая семья, дети. Арестовали подсудимых 10 марта, но двоих арестовать не могли это были дед Степан и его двоюродный брат Василий Власов. Они скрывались и добровольно не собирались сдаваться. Василия до суда еще не поймали и объявили в розыск, а дед Степан «упал с крыши вагона». Милиционеры привезли его домой, на суде он не был и через несколько дней умер. Чем кончились бега у Василия, я не знаю, но в Луховицах он, как, впрочем, и все осужденные, больше не появлялся. 30 марта 1931 года Тройка при ПП ОГПУ МО вынесла достаточно мягкий приговор: от 3 до 5 лет ссылки в Казахстан с конфискацией имущества.
Только в наше время, когда открылись архивы “Жертв репрессий”, стало понятно, как попал на крышу в возрасте 50 лет мой дед, и куда пропали его братья. Вот что про них написали в списках репрессированных:
Власов Василий Степанович
Родился в 1899 г., с. Луховицы, Луховицкого р-на, Московской обл.; з-д металлостроя, рабочий. Проживал: Москва. Приговорен: Тройка при ПП ОГПУ МО 30 марта 1931 г., обв.: ст. 58-10 УК РСФСР.
Приговор: объявлен в розыск
Власов Степан Михайлович
Родился в 1880 г., Московская обл., Луховицкий р-н, с. Луховицы; крестьянин. Проживал: Московская обл., Луховицкий р-н, с. Луховицы
Архивное дело: дело П-46814
Есть в списках репрессированных и младший брат Степана Петр Михайлович, которому не помогло, то, что он уже не торговал, а пытался стать пролетарием- чистильщиком паровозных топок в депо.
Власов Петр Михайлович
Родился в 1885 г., Московская обл., Луховицкий р-н, с. Луховицы; чистильщик топок, Паровозное депо ст.Голутвин. Проживал: Московская обл., Луховицкий р-н, с. Луховицы.
Власов Алексей Степанович
Родился в 1900 г., Московская обл., Коломенский р-н, с. Луховицы; крестьянин. Проживал: Московская обл., Коломенский р-н, с. Луховицы
. Архивное дело: дело П-46814
Поскольку основного врага советской власти не было в живых, бабушке Анне Алексеевне, «повезло», её с тремя младшими детьми не выселили в Казахстан, а только после суда заняли дом, в котором они жили под школу, а их «слегка» потеснили, переселив в просторный амбар.
Анна Алексеевна Власова (Зотова) 1887-1949
Бабушку Анну Алексеевну Зотову (мамину маму) я и сейчас хорошо помню, хотя она и давно умерла, да и жила далеко от нас на станции Пески Казанской железной дороги. Она казалась мне очень старым человеком, её лицо было изрезано морщинами и выражало печаль и страдание. Это не удивительно, так как на её долю выпало много страданий. Родилась она в 1887 году в маленькой деревеньке Кунаково, которая сейчас входит в черту города Луховицы. Возле деревни протекала безымянная речушка, вокруг рос густой лес-вполне походящее место для молокан.
Семья Зотовых была молоканской. Наученные опытом вековых преследований своей веры, Зотовы были очень замкнуты, но внешне старались не отличаться от окружающих селян, и формально числились прихожанами православной церкви села Сушково.
Своих дочерей молокане выдавали замуж только за молокан. В соседней деревне Луховицы жила молоканская семья Власовых, куда и переехала бабушка, выйдя замуж за Степана Власова.
Через Луховицы прошла железная дорога Москва-Рязань, и деревня быстро стала расти. Постепенно она переместилась с левого берега не судоходной, но довольно многоводной реки Вобли, на более сухой правый берег, заросший лесом. Там и построили молодые Власовы свой дом, в котором родилось у них шесть детей.
Церкви в Луховицах не было, соответственно, и церковно-приходской школы тоже не было. Однако, безграмотных среди молокан тоже не было — детей своих они обязательно учили читать, потому что молокане молились, читая по библии.
Младший брат бабушки служил во время Первой мировой войны в дезинфекционном отряде, куда брали только грамотных солдат, а миролюбивый характер молокан не позволял им воевать.
Дети Власовых были тоже достаточно образованными на фоне безграмотного крестьянства России, но единственный, кто добился успехов в жизни был их младший сын Владимир (1923-2012)-он был кандидатом медицинских наук и работал хирургом в Военно-медицинской академии Ленинграда.
Судьба бабушки Анны, деда Степана, их детей складывалась тяжело, и даже трагично. Все беды семьи начались после революции 1917 года.
Новая власть обкладывала крестьян непосильными налогами, иногда и просто забирала весь выращенный урожай. Настоящая беда пришла, когда крестьян стали собирать в колхозы, а не желающих вести коллективное хозяйство объявляли кулаками и врагами советской власти: их ждала тюрьма, и выселение в Сибирь.
Семья Власовых так же была отнесена к врагам народа, и над ними висела угроза быть сосланными, или того хуже-лагерь. Вокруг уже шли аресты несогласных с коллективизацией. В соседнем селе Подлесная Слобода арестовали и выслали девять кулаков и еле отстояли, чтобы хоть семьи с детьми не выселяли в Северный край. Дед Степан скрывался от ареста, часто уезжал из дома, что-то продавал, стараясь поддержать развалившееся хозяйство.
Ранней весной 1931 года Анне Алексеевне милиционеры привезли её мужа, упавшего под поезд с крыши вагона. Через несколько дней он умер. Как сейчас стало понятно, что если дед и падал с крыши, то не без помощи сотрудников ОГПУ.
Их старшие дети к тому времени уехали из разоренной деревни в Москву. Привычные к тяжелому крестьянскому труду, они устроились рабочими на заводы. Бабушке помогал её брат, живший в Кунаково.
На следующий, 1932 год, коллективизация пришла и в Кунаково. Арестовали шестерых отцов семейств и выслали вместе с семьями в Сибирь. В числе шестерых был сослан младший брат бабушки Петр Алексеевич Зотов (1895 -1958) с семьёй, где провел 7 лет, и вернулся только перед войной. Брату повезло, потому что 11 сельчан, кого не арестовали в 1933 году, в 1937 году уже не сослали, а расстреляли.
Я полагаю, что бабушка избежала ссылки в Сибирь только потому, что у неё к этому времени не было мужа, а на руках были малолетние дети.
Анна Алексеевна осталась с тремя младшими детьми (Шура 15 лет; Люба11 лет; Володя 7 лет). У неё забрали дом и открыли в нём школу, оставив бывшим хозяевам амбар, где раньше хранили урожай. Тяжело было в деревне без мужа растить детей, некому было помочь — всех пересажали. Шура пошла работать уборщицей в школе. Младшие дети, Люба и Володя, как могли помогали матери, старались хорошо учиться.
В 1935 году бабушка Анна Алексеевна удачно выдала дочку Шуру замуж за колхозника из молоканской семьи Кузнецовых — Алексея, жившего в соседней деревне Злобино. Больше за судьбу этой дочери можно было не переживать, но только в смысле ссылки в Сибирь, а уж про семейную жизнь думать не приходилось.
В 1939 году бабушку постиг еще один удар судьбы: заболела младшая дочка Люба. Анну Алексеевну попросили освободить амбар. Без особого сожаления она переехала с младшими сыном в деревню Пески, где жил её родной брат Михаил, который переписал на сестру полдома.
Деревня Пески, где сохранилась небольшая молоканская община, была очень красивой: рядом протекала Москва река, вокруг росли столетние липы, в старых дачах богачей открыли санатории. Украшенный резьбой деревянный дом с застекленной разноцветными стеклами верандой, стоял прямо рядом с железнодорожной станцией. Когда мы приезжали в Пески, я очень любил сидеть на веранде и разглядывать переливающиеся сказочные узоры мозаики на окнах. Возле дома был небольшой участок, где бабушка выращивала овощи, росли кусты красной и белой смородины- у нас таких в Луховицах не было.
Неудобно было сыну Володе-ему приходилось каждый день ездить в школу из Песков в Луховицы. Когда он закончил школу и уехал учиться, то бабушка Анна Алексеевна осталась одна.
После войны к бабушке вернулась совершенно больная старшая дочка Мария. Тетя Маня работала на лесоповале, где и лишилась здоровья, а как и почему она там оказалась никогда не рассказывала. Они тихо жили вдвоём, много молились за нас грешных. Иногда к ним приходили невесть откуда взявшиеся молокане.
Приезжали в гости к Анне Алексеевне сыновья, мои дядья Василий и Владимир, иногда ездила моя мама, изредка брала с собой меня и брата, единственных бабушкиных внуков.
Умерла Анна Алексеевна в возрасте 62 лет, похоронена на станции Конев Бор Казанской железной дороги.
Михаил Степанович Власов (1907-1965?)
Про дядю Мишу до меня дошла только «официальная» приукрашенная история его жизни. Как рассказывала мне мама, дядя Миша до войны работал в Москве на заводе, а перед войной его эвакуировали в Челябинск. На фронт его не призывали, но у него было право вернуться в Москву после войны.
Когда подошла его очередь возвращаться в Москву, к нему подошел товарищ и попросил:
-Ты один, какая тебе разница, вернешься сейчас, или на одну-две недели позже, а у меня семья. Давай сделаем так: я уеду сейчас по твоему талону, а когда я получу свой, поедешь ты.
Дядя Миша сделал, как просил товарищ, а в результате на всю жизнь остался в Челябинске, потому что больше талонов никому не выдавали.
Теперь, когда мы знаем, что происходило в те страшные годы, понятно, что перед войной в Челябинск просто поработать не посылали, а уж на фронт не отправляли только политически неблагонадежных.
Где-то в конце 50-х годов дядя Миша приезжал к нам, рассказывал, что живет в частном доме на берегу реки, ловит рыбу. Семьи у него не было.
Василий Степанович Власов (1912-1970)
К началу коллективизации Василия в деревне не было он работал где-то в Москве, выучился на шофёра. Следующие лет десять, судя по всему, он работал в отдаленных местах, но ему «повезло» и, когда началась война, его отправили на фронт, где можно было искупить свою вину перед советской властью.
Дядя Вася воевал на танке и был тяжело ранен. После госпиталя его опять отправили на фронт, но ему повезло встретить на пересыльном пункте младшего брата Володю, который служил в госпитале. Брат выхлопотал для дяди Васи новое назначение шофером при госпитале, благодаря чему спас ему жизнь.
Я помню дядю Васю как веселого и неунывающего человека. Он приезжал к нам в Луховицы на машине, причем не на каком-то грузовике, а на настоящей легковушке, и это в начале 50-х годов! Никто из деревенских детей не только не катался на такой машине, но и в глаза не видел-директорская блестящая! Дядя Вася со смехом катал по кругу детей, ко всем был добр, ни на кого не сердился, наверное, поэтому он и возил директора завода.
Несмотря на свой весёлый нрав он женился только в 1954 году, когда ему было уже за 40 лет.
У него было двое детей: дочка Таня и сын Миша. Умер дядя Вася в 1971году, когда дети ещё в школу ходили. Похоронен в Москве.
Мария Степановна Власова (1909-1973)
Тетя Маня, была на шесть лет старше моей мамы. Она была глубоко верующим человеком. Как и полагалось молоканам, в церковь она не ходила, кресту иконам не молилась, свинину не ела.
В 30-х годах, во время раскулачивания, её и мобилизовали на трудовой фронт, на заготовку дров. Там она добросовестно работала в нечеловеческих условиях: в лютый мороз, плохо одетая, или в дожди вся промокшая- она выдавала установленную норму дров. В результате её здоровье её было подорвано на непосильной работе откуда она вернулась к матери в Пески только в 1945 году совершенно больным, никому не нужным человеком.
К этому времени советская власть особо верующих (всех религиозных конфессий) расстреляла, верующие в бога свои убеждения скрывали, во всяком случае не рекламировали и постепенно отходили от религии, а молодое поколение росло просто убежденными атеистами.
В Песках церкви все были закрыты, а уж молокан тем более и найти было нельзя. Тётя Маня тайком ходила в какой-то молельный дом, но вряд ли там были молокане-скорее всего это были баптисты. Она никогда и никого не обманывала, никому не причинила зла, никогда не взяла чужого, даже если это чужое никому и не принадлежало.
Приведу один известный мне пример из её жизни. Тётя Маня была неплохой портнихой и шила на дому, тем самым подрабатывала себе на жизнь, так как пенсия по инвалидности была мизерная и исчислялась несколькими рублями, прожить на которые было совершенно невозможно.
Однажды, выполняя чей-то заказ, она ошиблась и сделала что-то не так. Хотя заказчица была этим и не очень расстроена и ничего от неё не требовала, но тетя Маня пережить этого не могла. После такого случая она не только ни у кого не брала заказов, но никогда не садилась за швейную машинку. Она посчитала, что совершала неугодное богу дело.
Умерла тетя Маня в 1975году, похоронена на станции Конев Бор, рядом с матерью. Последние дни за ней ухаживали её братья и сёстры по вере, а потому она завещала полдома, где она жила со своей матерью, религиозной общине баптистов (или молокан?).
Люба Власова (1919-1975)
Люба, младшая из дочерей в семье Степана и Анны Власовых, родилась в1919 году. Она была очень красивой, прекрасно училась, но где-то в возрасте лет двадцати попала в психиатрическую больницу. Иногда бабушка Анна Алексеевна забирала дочку домой. Один раз её привезли в гости к нам в Луховицы, где произошел неприятный случай.
Мы все сидели за столом и ели. Ни с того ни с сего Любу как бы передернуло, и она с размаху ударила бабушку металлической ложкой в переносицу. Пошла кровь, но бабушка не придала этому никакого значения, а только успокоила Любу, и все продолжили трапезу.
Ни бабушка, ни тетя Маня не считали Любу душевнобольной-они свято верили, что она заколдована, и не кем-нибудь, а бабушкиным братом Михаилом. Они запомнили случай, как он когда-то угостил её яблоком, и после этого она стала на глазах у всех чахнуть. Никто не мог поколебать их веру в то, что Люба заколдована.
Так и провела Люба всю свою жизнь в больнице для душевно больных. После смерти матери сестры её постоянно навещали, а она пережила своих сестер. Люба умерла в больнице после 1975 года.
Владимир Степанович Власов (1923-2012)
Владимир Степанович Власов родился в 1923 году в Луховицах в зажиточной семье Степана и Анны Власовых. Он был самым младшим из восьмерых детей в семье. К тому времени, когда ему надо было идти в школу, при неясных обстоятельствах погиб его отец. Старшие братья уехали в Москву на заработки, а Володя остался с матерью и сестрами в Луховицах. Прямо в ихнем доме открыли школу, и мальчику никуда ходить было не надо-дверь открыл, и ты уже в школьном дворе.
Учился Володя очень хорошо, но в 1939 году заболела сестра и их попросили освободить помещение, т.к. с Любой нельзя было жить в школьном дворе. Володя с матерью переехали в деревню Пески, а Любу положили в больницу.
Дом был рядом с железнодорожной платформой, и Володя каждый день ездил на поезде в Луховицкую школу. В1940 году он поступил в медицинский институт. Во время войны он работал в госпитале и дослужился до звания капитана медицинской службы. После войны дядя Володя закончил Военно-медицинскую академию в Ленинграде, и его отправили служить в какую-то дальнюю часть, откуда ему с большим трудом удалось добиться перевода в Ленинград для поступления в аспирантуру. После защиты кандидатской диссертации он работал до пенсии в Клинике при Военно-Медицинской академии, дослужился до звания полковника медицинской службы.
Когда жива была моя мама, дядя Володя иногда гостил у нас летом. Он очень любил природу, и когда он приезжал к нам в Луховицы мы ходили с ним в лес за грибами, за ягодами. Он научил нас фотографировать, играть в шахматы. Все наши ранние снимки, где мы запечатлены детьми, сделаны им.
С дядей Володей мы поддерживали дружеские отношения, его жена тетя Зоя тоже ко мне хорошо относилась. Когда я бывал в командировке в Ленинграде, то иногда останавливался не в гостинице, а у дяди. Он гулял со мной по городу, мы ходили в музеи, а зимой ездили кататься на лыжах в Павловский парк.
У дяди Володи было два сына-Сергей и Анатолий, шесть внуков и правнуки. Моя связь с ними прервалась после того, как я уехал в Израиль. Прожил дядя Володя 88 лет, похоронен в Санкт-Петербурге.
Петр Алексеевич Зотов (1895 -1958)
Петр Алексеевич Зотов, младший брат бабушки Анны Алексеевны, занимался торговлей. Там, где на старинную дорогу к Зарайску выходит сельская тропа из деревни Кунаково, стояла лавка дяди Пети, представлявшая из себя одноэтажный дом с толстыми кирпичными стенами и маленькими окошками, где-то почти под самой крышей. Вокруг лежали кучи заросшего бурьяном разваленного кирпичного забора, Проезжая по дороге на Зарайск, я всегда смотрел на бывшую лавку, которая оставалась целой до 90-х годов. Долго в ней продавали керосин и всякие хозяйственные товары, потом она стояла просто заброшенная, но так и не развалилась пока её не сломали бульдозерами и построили на её месте дом.
Дядя Петя был мелким торговцем. Воспитанный в строгих молоканских традициях, он торговал до 1933 года, когда советская власть завершила коллективизацию, загнав обнищавших крестьян в колхозы, но оставались еще в деревнях «единоличники», типа дяди Пети, которые, приторговывали, но против колхозов не выступали, пахали на своём кусочке земли, с соседями не спорили, законы соблюдали и жили потихоньку за своими крепкими заборами. Такие благополучные хозяйства на фоне бедных колхозников, трудившихся за гроши с утра до вечера, мешали строителям коммунизма, но просто так арестовать их не могли.
Арестовали дядю Петю за использование наёмного труда. Дело в том, что по доброте душевной у дяди жил, как член семьи какой-то убогий парень. Поскольку он родственником не являлся, то парня объявили наёмным работником, а использование наёмного труда, по теории Карла Маркса, это капитализм, а с капиталистами надо бороться. У дяди Пети конфисковали всё имущество, а его с семьёй отправили на 7 лет в Соловки. Заодно (дело П-46590 )отправилась в Северный край, где и сгинула бесследно, семья соседей единоличников, не вступивших в колхоз, Лаврушиных.
Одновременно арестовали ещё 6 семей колхозных вредителей из Кунаково и выслали тоже всех в далекий Северный край. Дяде Пете повезло, потому что, как сейчас стало известно, 11 сельчан, кого не арестовали в 1933 году, в 1937 году уже не сослали, а просто расстреляли.
С Соловков возвращались немногие, но дядя Петя, оптимист по характеру, не пропал и там, он стал только богаче — у него родилась дочка. Вернулся он через 7 лет, у него не было – ни жилья, ни денег, и приходилось начинать всё сначала. Первое время он пожил в деревне Пески у сестры, (моей бабушки Анны Алексеевны). Найти работу после заключения было очень тяжело, да ещё нужно было где – то устроить жильё для семьи.
Дядя Петя, не брезговавший никакой работой, нашёл место истопника при школе в Коломне. В те годы центрального отопления не было, и каждый дом отапливался самостоятельно. Зимой работы было много, надо было к каждой печке принести дрова, следить, чтобы печи не дымили, а в школе чтобы было тепло.
Истопнику полагалось служебное жильё – небольшой домик в углу школьного двора. Хозяйственный дядя отремонтировал «новое» жильё, обнес дом высоким забором, смастерил красивые резные ворота, построил теплицу, сооружение очень передовое по тем временам, где выращивал помидорную рассаду на продажу, что приносило ему какой-то доход.
Дядя Петя любил детей, а дети любили веселого истопника, и летом, когда работы было мало, а только заготовка дров на зиму, они помогали ему складывать дрова в высокие поленницы, вместе ухаживали за школьным огородом, фруктовыми деревьями, росшими в школьном дворе.
Соловки перевоспитали дядю Петю: у него весь дом был обвешан портретами вождей. Никто и никогда не слышал от него какой- либо критики советской власти.Я очень любил ездить в гости к дяде Пете. Мы, почему-то ездили чаще на Первое мая, а может быть просто эти поездки мне запомнились больше. Возвращались мы всегда с замечательной помидорной рассадой, которую у него покупала моя мама.
Первое мая Дядя Петя встречал необыкновенно радостно, он был весел, что-то напевал, нарядно одевался. Дядя брал нас на демонстрацию, а вернувшись, мы садились за празднично накрытый стол, и поднимали тосты за самую справедливую советскую власть, на которую он и не обижался, а потом взрослые громко пели песни.
Во время войны сын дяди Пети Алексей был солдатом, и вернулся с фронта контуженным, у него была какая-то прыгающая походка и постоянно болела голова.
Дядя Петя умер в 1958 году, похоронен в Коломне. На фото сын дяди Пети Алексей, дочка Зина, родившаяся на Соловках и я, деда Лёня. Алексей и Зина жили в Коломне, у них были семьи, дети.
ДедаЛёня