Седлецкие

Екатерина Федоровна Кузнецова (1910-1989)

Екатерина Федоровна, сестра моего отца была старше его на два года. Она была непререкаемым авторитетом для своих братьев.

Детство у Кати закончилось в 8 лет, когда умер её отец, а она была старшим ребенком в семье, что заставило её повзрослеть раньше времени. Она была девочкой серьёзной, ответственной строго воспитывала младших братьев, помогала матери, но учиться ей больше не пришлось. Характер у неё был властный, а силы было не меньше, чем у мужчины. Когда выходили в поле косить, то женщины обычно сгребали траву, сушили сено, но Катя брала косу и косила наравне с мужчинами. Жить без мужчины в деревне было очень тяжело, хотя и остался после отца большой дом, крепкое хозяйство, но без хозяина мать еле сводила концы с концами.

К 1930 году до Злобино и соседних деревень добралась советская власть- стали организовывать колхозы. Кузнецовы уже так обеднели, что им и терять было нечего: они отвели своего старого коня «Зайчика», в колхоз, полдома отдали под колхозное правление и стали колхозниками, а мать стала членом правления и колхозной активисткой.

В 1935 году, когда Кате было 25 лет-(для деревни тех лет весьма приличный возраст (у её матери в этом возрасте было уже трое детей), в Злобино прислали молоденького (20 лет) милиционера Петра Седлецкого. О своем прошлом он не говорил, по как оказалось  он успел закончить два курса Петрозаводского педагогического института. Милиционер, как представитель власти, занял одну из комнат в помещении правления колхоза, т.е. в доме Кузнецовых. Очень скоро они поженились, Катя перебралась к мужу, и Кузнецовым на законном основании стала принадлежать еще одна комната во второй половине их дома. Мудрая бабушка Ирина Николаевна вернула себе весь дом в 1953 году. В 1936 году у Седлецких родился сын Виктор (1936-2003).

Деревня Злобино лежала по обе стороны широкого шоссе, соединявшего Москву и Рязань, а через дорогу, прямо напротив правления колхоза в большом кирпичном доме, где до революции жил помещик, открыли колхозную больницу. Кате, как жене представителя власти, не полагалось работать в поле или в коровнике, и муж «посоветовал» правлению перевести её в больницу на приличную должность помощницы зубного врача, где она и проработала до самой пенсии.

В июне 1941 года,  Петра Седлецкого, как и всех мужчин призвали в армию и направили в  Подольское военно-пехотное училище Красной Армии, получил звание лейтенанта, воевал под Москвой, в 1942 году он закончил  курсы «Выстпел» и пропал. Больше никаких сведений о  нем не было.

Война кончилась, муж с фронта не вернулся, осиротевшего Виктора воспитывали мать и бабушка Ирина Николаевна. Чтобы прокормиться во время войны им приходилось тяжело трудиться и на колхозных полях, и на собственном огороде.

У Ирины Николаевны были две сестры: баба Стеша и баба Нюта, которые жили в центре Москвы в Сильверстовом переулке. Бабушки работали в бане, а мыло и до войны, и во время войны, и первые послевоенные годы было в большом дефиците, поэтому были бабушки людьми ценными и уважаемыми. Время от времени они приезжали в Злобино к сестре Ирине Николаевне и совершали очень выгодный «товарообмен»: мыло на продукты; привозили гостинцы сестре и жившей с ней дочке Кате. После войны они особо жалели овдовевшую Катю и сиротку Витю.

Муж бабы Стеши, Максим Петрович, работал не в простой бане, а в самых знаменитых Сандуновских банях, расположенных в центре столицы. Максим Петрович был не простым банщиком, а грамотным, умевшим поддержать любой разговор. Он любил не только читать, но и писать в газеты, отмечая все недостатки социалистической действительности-очень уж он любил порядок. Во многих редакциях московских газет его знали, как активного рабочего корреспондента (рабкора).

Прошло после окончания войны два года и однажды, совершенно случайно, выходя с работы, Максим Петрович увидел на улице покойника-Катиного мужа-Петра Седлецкого в военной форме, в чине подполковника. Въедливый старичок поднял шум, привлекая прохожих. Пришлось Седлецкому успокаивать бывшего родственника и вести его к себе домой, а на меньшее тот не соглашался. Оказалось, что жил Петр Степанович в большом доме на Садовом кольце с женой и дочерью.

История приняла скандальный оборот, как договорились родители «сироты» Вити я не знаю, только у него появился велосипед, единственный на всю деревню, и тетя Катя стала получать большие алименты от мужа.

Судя по документам, которые сейчас стали доступны, из партии Петра Степановича исключили, да и в звании опять понизили до майора, но оставили на достаточно хлебном месте. Чтобы хороший человек не сильно переживал в связи с семейными неурядицами, решили наградить героя орденом за подвиги во время войны, описанные с его слов. (Читайте Наградной лист  майора интендантской службы, младшего помощника начальника отдел Квартирного Снабжения  ОУВС МВД Московского округа) за 1949 год.  

Больше замуж тетя Катя не выходила, а жила с бабушкой Ириной Николаевной в  семье  Виктора. Умерла она в 1989 году, похоронена вместе с бабушкой в Луховицах.

Павел Федорович Кузнецов (1915-2002)

Павел Федорович-младший брат моего отца относился к людям веселого и неунывающего нрава-ни с кем не ссорился и ни на кого не обижался. В его характере была еще одна черта-_любил он, как ребенок, прихвастнуть и приврать. Но он умел это делать так, что никто, кроме моего отца, на него не обижался, а только смеялся от души- всем было хорошо и весело от его вранья.

Павел Федорович по тому времени был для деревни Злобино образованным человеком-он кончил 7 классов. Школа была в 5 км от деревни, и деревенские дети кончали кто 2, кто 4 класса. Образование дяде Паше не пригодилось-он стал валять сапоги (валенки).

В то время это была престижная и хорошо оплачиваемая работа, которую можно выполнять дома, и не зависеть от труда в колхозе, за который платили сущие копейки. Для заказчиков, в том числе и для нашей семьи было большим счастьем носить валенки, сделанные дядей Пашей. Эта работа требовала большой физической силы, которой он обладал от природы. Память о местном богатыре Ефиме Кузнецове, его дедушке, еще была свежа в ближайших деревнях. Дядя Паша считался самым хорошим вальщиком в округе. Сапоги, свалянные им, были необыкновенно прочными и в тоже время мягкими, как шерстяные носки.

Павел Федорович на действительной службе в армии не был, но на фронт его призвали. Пробыл он там несколько дней, и был комиссован по состоянию здоровья. Дело в том, что у него от рождения левый глаз был серый, а правый «кошачий»-ярко зеленого цвета, но видел он хорошо. На комиссии призывник продемонстрировал, что его «кошачий» глаз не видит и стрелять он не сможет. Шла война, а его отпустили домой, и он продолжил валять валенки.

После войны бизнес с валенками пришлось свернуть-за это уже стали сажать в тюрьму, но не унывающий дядя Паша находил себе не пыльную работу в колхозе, да еще и его мать, колхозная активистка, про младшего сынка не забывала. У дяди Паши было три дочки и младший сын сообразительный Женька. К сожалению, судьба его не сложилась: он после службы в армии на подводной лодке вернулся домой пьяницей, детей у него не было. Дочки дяди Паши все вышли замуж, у него было шесть внуков и много правнуков. Прожил Дядя Паша 88 дет, похоронен в Луховицах.

Алексей Ефимович Кузнецов

Мой дед Федор Ефимович Кузнецов умер молодым, но его братья не забывали вдову Ирину Николаевну и племянников. До моего времени дожил только один, младший из братьев деда, остальные сгинули неизвестно где и когда.

Я доводился дяде Лёне (Алексею Ефимовичу Кузнецову) уже внучатым племянником, но именно он занялся моим трудоустройством после окончания школы. Дядя Лёня устроил меня на Коломенский машиностроительный завод молотобойцем в кузнечный цех. Работа, надо прямо сказать паршивая, тяжелая, грязная; и в цехе было слишком жарко. Отработал я там месяца два и сбежал, чем очень сильно расстроил дядю Леню. Я подорвал авторитет уважаемого работника завода, но мне было очень стыдно имея десятилетнее образование работать на такой непрестижной работе.

Я болтался без дела, иногда подрабатывая на карманные расходы. Только через год дядя Лёня, несмотря на обиду, узнал, что освободилось место ученика токаря и устроил меня на тот же завод получать нормальную рабочую профессию. Там я отучился и отработал ещё с год и опять уволился. Получив рабочую специальность, я и сам устроился поближе к дому, потому что очень долго было добираться до работы: автобусы ещё не ходили-до станции быстрым ходом за час не дойдёшь, попутную машину ловить-тоже не самое приятное дело. Я устроился на Автобазу недалеко от дома и проработал на ней до окончания института.

На этот раз дядя Леня не обижался, а гордился тем, что помог мне стать классным токарем, потому что я на автобазе был в большом авторитете, мог вытачивать самые сложные детали, о чем знали в нашем небольшом городе.

Дядя Леня умер в 1973 году, его могила рядом с могилой моей мамы.

ДедаЛёня