Лейб Глузман самый далекий наш предок, который жил в Лугинах в конце 18 века. У него было четыре сына: Давид Арона (1808), Герш (1809 года), Меир (1811 года), Симха (1814 года). Наш предок Давид Арон был женат на Блюме. У них в 1843 году родился сын, Эли Мордко, который крайне редко вспоминал о двойном имени и его звали Мордко, а по домашнему Мотя
Мордко женился на Суре Ингаль из Новограда Волынского и покинул Лугины. Однако, из еврейской общины Лугин он не выписался. Поэтому его дети, родившиеся в Новограде, и даже внуки продолжали числиться во всех документах Лугинскими мещанами.
У Эли Мордки и Суры родилось 13 детей. Мне удалось восстановить имена десятерых детей, о которых Сохранилтсь воспоминания в семье. В соответствии со старой еврейской традицией, называть детей именами умерших предков, имена детей с удивительною точностью, повторяют имена умерших родителей. По этим именам можно приблизительно установить даты смерти родственников.
О жизни двоих старших детей по имени Давид и Хана есть только записи о рождении, которые я нашла в метрических книгах. Я про них ничего не слышала, а о пятерых сыновьях и трех дочках в семье сохранились воспоминания.
Либу, Дверу и Машу я застала в живых, и кое-что помню из их рассказов.
Три старших сына Фалек, (1879) Айзик(1882) и Шевель(1887) были очень дружны. Фалек был безусловным авторитетом для братьев. Айзик находился под влиянием Фалека, привык слушаться старшего брата и излишней активности не проявлял, а младший Шевель был большой выдумщик, обладал бесшабашный и веселым характером, во всем стремился подражать старшим братьям. Надо отметить, что ростом и силой бог не обидел их. В местечке говорили: «Когда эти кузнецы идут по улице- становится темно». Соседи их побаивались-братья были крутого нрава и своих обид никому не прощали. Моя бабушка Ривка считала их просто бандитами.
В конце 1909 года, или в начале 1910, неожиданно умер отец семейства Мордко. Старшие сыновья были уже женаты, поэтому дату его смерти достаточно точно можно определить по именам его внуков. В 28 февраля 1909 года у Айзика родился сын Лейзор. Если бы Мордко умер до рождения этого внука, то мальчика обязательно назвали бы в его честь. Через год, в августе 1910 года, с разницей всего в три дня, у Фалека и Айзика родились сыновья, оба получившие имя — Мордко, что явно указывает на дату смерти их деда ( от февраля1909 до августа 1910 года). В дальнейшем, чтобы различить братьев, которые росли вместе, сына Фалека стали звать Мотл (Мотя), а сына Айзика Алтер (старший).
После смерти Мордко на руках у его вдовы Суры осталось пятеро детей: Либа 18 лет; Двера 15 лет; Хаим 13 лет ; Пейсах 11 лет, Маша 10 лет. С этого времени в семье начинают происходить события, о которых имеются очень противоречивые воспоминания.
Вдова Эли Мордко после смерти мужа открыла на базаре лавочку по продаже мяса и требухи. Факт очень нелогичный- как можно после смерти кормильца многодетной вдове начать заниматься бизнесом? Откуда возьмутся поставщики? Кто будет покупателем? Тем не менее лавочка на базаре появилась. Старшая из дочек Либа помогала матери торговать, а младшая Двера оставалась дома, носила им еду и вела домашнее хозяйство.
Откуда взялись деньги? Говорили, что из клада, который нашли Айзик и Фалек . Где нашли? Никто не вспоминал, где нашли клад, но про клад вспоминали многие: кто с насмешкой, не веря сказкам, кто вполне серьёзно, описывая разные подробности, но как-то не сходились концы с концами у рассказчиков, но факт наличия не ведомо откуда взявшихся украшений у женщин определенно, имел место быть, и деньги были.
Приблизительно в это время, после неожиданной смерти отца семейства, у Шевеля произошла сказочно-героическая, а возможно, и уголовная история. Правдива ли она, или выдуман более красивый вариант для детей, можно только догадываться, но конечный результат везде один-срочный побег в Америку, что в сюжет с кладом хорошо вписывается.
Вот эта история. Какой-то крестьянин, приехавший из села, на потеху окружающим решил подразнить их корову, которая паслась недалеко от базара. Шевель, обладатель бесшабашного боевого характера, заметил непорядок и пошел заступаться за бедное животное. Завязалась перебранка, у крестьянина тоже нашлись сторонники, которые тут же начали громить прилавки еврейских торговцев.Шевель, забежал в кузницу и плотно закрыл за собой дверь. Однако, толпа любителей погромить евреев наседала. Кузнец, схватил то, что попалось под руку, а попались ему огромные кузнечные клещи, выпрыгнул из бокового окна и стал ударами с тыла бить погромщиков. Сколько людей при этом было ранено-неизвестно. Известно, только то, что пострадал полицейский, наблюдавший за погромом, (некоторые говорили, что он даже был убит). Шевель с женой Идес месяц прятался от правосудия у родственников в Лугинах, а когда были готовы документы, сразу же покинул местечко.
16 сентября 1910 года Шевель прибыл в Гамбург, где сел на корабль «Кайзер Август Вильгельм» и через 10 дней очутился в Америке, где было уже много родственников и земляков, и почти все предпочитали город Бостон. В Бостоне Шейлок натурализовался как Sam Glassmann и стал американцем.
30 мая 1911 года в Новограде у жены Шевеля Идес родилась дочка Хая Тема. , но зарегистрировали в Метрической книге только в 11 ноября 1911года. Похоже, что Идес тоже прятали. Когда и как она добралась до Америки я не нашла. Возможно, она въехала по фальшивым документам под другим именем. По данным о прибывших в Америку, видно, что к Шевелю приехал 20 сентября 1911 года брат Айзик. Есть запись в портовых документах, что дедушку Айзика задержали на два дня а порту Нью-Йорка. Цель такой поездки наверняка не туризм, может быть он сопровождал жену Шевеля с племянницей. Хотя, некоторые расскзывали и о драгоценностях, спрятанных в старом пальто и стоптанных башмаках. Айзик не долго пробыл в Бостоне и вернулся в Новоград.
Больше братья не виделись, а переписывались, американец присылал на Украину посылки до тех самых пор, пока не закрыл свои границы Советский Союз.
Айзик с переездом в Америку не спешил-что-то его удерживало. Возможно, авторитетное мнение старшего брата Фалека, который сам категорически не хотел покидать родные места и брата останавливал. Тем временем у Айзика умерла жена Фейга, умер первенец Лейзор, остался на руках трехлетний Мордко, а ехать за океан одному с маленьким ребенком он не решился. В 1914 году началась Первая мировая война, революция . Гражданская война, и выезд из страны был закрыт на долгте годы. Советский Союз опустил Железный Занавес. Много лет лежала в шкафу бесполезная американская шифт карта, за одно хранение которой можно было попасть в тюрьму- и её выбросили.
После смерти первой жены Айзик год соблюдал траур, а в 1915 году женился во второй раз на Хасе Ребель, (моей будущей бабушке) жительнице немецкой колонии Максимовка, недалеко от Новограда. В 1917 году у них родилась дочка, названная ив честь матери Айзика Суры. Вместе с именем она унаследовала властный характер своей бабушки.
Несмотря на войну, в Новограде жизнь шла своим чередом. Бои до ггорода не доходили, только некоторых мужчин забрали в армию. Вдова Сура продолжала торговать, вести хозяйство Неженатого сына Хаима забрали на фронт, и она занялась устройством жизни своих дочерей. Старшей Либе нашли зажиточного жениха Шлойме Поташника из Каменного брода, дали ей богатое приданное, и сыграли веселую свадьбу. Через год у Либы родились близнецы мальчика назвали, естественно, Мордкой, Девочку назвали Хайкой. У Фалека в тоже время родилась дочка, получившие такое же имя Хайка, в честь их общей тети уважаемой Хайки Ингаль. Правда впоследствии звать обеих девочек стали в духе времени Кларами.
Второй дочке Двере тоже нашли жениха, но неожиданная смерть Суры в 1917 году смешала все карты. Потом произошла революция, плавно перешедшая в гражданскую войну и погромы. Первым пропал Пейсах. Просто бесследно исчез. Говорили, что он бежал в Палестину, в Америку. Кто-то где-то видел его, а может и показалось.. Хаим вернулся с фронта и был убит случайным выстрелом на улице.
Особо кровавый погром был в Каменном броде, куда выдали замуж Либу. Бандиты вывели в лес и порубили почти всех еврейских мужчин местечка. Погиб муж Либы, его братья, его отец. В семье не осталось мужчин и молодой вдове приходилось продавать украшения из приданного, чтобы растить детей.
Последний погром 1919 года в Новограде Волынском закончился большим пожаром-сгорело пол города. Собственно, никто специально город не сжигал, просто большевики, выбивая бандитов из Новограда-Волынского, неудачно обстреляли город зажигательными снарядами, из- за чего выгорел весь район Нидер, где жила семья Мордки Глузмана. Погорельцы находили приют у своих родственников. Двера и Маша поселились у овдовевшей Либы.
Там к Двойре посватался Янкив-Эрш Рудник, вся семья которого уехала в Америку, и невеста, получив от братьев свою долю приданого в виде ювелирных украшений, перебралась к мужу. Молодые ждали удобного момента ,чтобы соединиться с американской семьей.
Младшая Маша осталась жить у старшей сестры Либы. Замуж она не выходила, Сестры вместе вырастили детей Либы, внуков, а правнук привез старенькую Машу в Израиль, где она и похоронена.
Последствия погромов прокатвшихся по всей Украине еще долго напоминали о себе. В 1920 году у Фалека умерла жена Фейга, пострадавшая при погроме, Пять детей от 15 до 4 лет остались сиротами. На месте родительского дома лежали одни обгоревшие головешки. Надо было заново обустраивать жизнь,и строить дом. Фалек и Айзик практично рассчитали, что сначала надо восстановить кузницу и начать работать. На пепелище они присмотрели хорошо сохранившийся фундамент дома Фельдманов., которые к пролетариям не относились, никаких привелегий от новой власти не имели и свой дом восстанавливать не собирались.
Пролетарии кузнецы Фалик и Айзик быстро построили на фундаменте дома кузницу и приступили к строительству дома. На какие деньги строился дом? Говорили, что из того же клада. Уже в 1922 году строительство дома было закончено.
Айзик и Фалек с семьями переехали в новый дом. Дом был разделен на две неравные части: Фалеку восточная часть, побольше, у него хотя и не было жены, но было пять детей, а Айзику с Хасей поменьше: у них тогда было только трое детей. Двое младших (Фаня и Шмуль) родились уже в новом доме. У Фалека было 4 комнаты, а у Айзика три. У каждой семьи был отдельный вход, но в кухне была внутренняя дверь, позволявшая, не выходя на улицу, оказаться во второй половине дома.
Бабушка Ася